November 3rd, 2018

Немного размышлений в преддверии возвращения второго пакета санкций США против Ирана

Напомню, что с 5 ноября должны быть введены снова американские санкции против иранского нефтяного сектора, в том числе за покупку иранской нефти и продуктов нефтехимической промышленности, а также против иранских портов, иранских судоходных и судостроительных компаний, против иранского банковского сектора, в том числе за осуществление операций с Центральным банком Ирана и другими иранскими финансовыми институтами. Кроме того будут введены американские санкции за страховые операции с Ираном и санкции против иранской энергетики.
США за прошедшие полгода конечно не получилось добиться того, чтобы иранский экспорт нефти был сокращен "до нуля" и в итоге Вашингтон все-равно вынужден снова выдавать послабления восьми странам в обмен на сокращение импорта нефти. Но этого в принципе многие ожидали. Проблема для Ирана однако в том, что падение объемов экспорта нефти все-равно происходит и будет происходить далее, а Евросоюз пока что никакого эффективного механизма обхода нефтяных и банковских санкций создать не смог. Так по имеющимся утечкам, Брюссель не может найти страну Евросоюза, которая бы согласилась стать юридическим адресом для регистрации компании - специального механизма для торговых расчетов с Ираном (SVP) - до вступления в силу 4 ноября санкций США.
Времени же на это остается все меньше, так как терпение Ирана не безгранично. Возвращаемые американские санкции еще больше затруднят не только экспорт нефти, но вообще всю иранскую внешнюю торговлю и если ситуация будет складываться в таком виде, вопрос дальнейшего сохранения СВПД по ядерной программе в нынешнем усеченном виде встанет очень остро.
Дело в том, что у Ирана колоссальные социальные и т.п. расходы, на фоне которых даже военные расходы в условиях войны в Сирии и пр. выглядят не очень существенными. Так, по оценкам Международного энергетического агентства в 2017 г., только размер энергетических субсидий в Иране составлял порядка 45 млрд долларов в год и это при прошлогоднем военном бюджете порядка 14 млрд долларов. Вообще в бюджете прошлого 1396 иранского года (март 2017-март 2018) расходы на оборону шли четвертой по размеру категорией расходов бюджета, уступая расходам на социальное обеспечение (включая пенсии), образование и науку, а также здравоохранение. В бюджете на текущий 1397 иранский год, военные расходы тоже не входят в тройку основных, уступая опять же расходам на социальное обеспечение, развитие производства и занятости, а также образование и науку.
У Ирана конечно есть очень серьезные золотовалютные резервы, которые оцениваются примерно в 100 млрд $ и они могут позволить довольно долго поддерживать расходы, но прожигать их зазря власти тоже не будут. Произошедшая сильная девальвация курса иранского риала на свободном рынке заметно помогла иранскому правительству, так за первые семь месяцев этого года даже ненефтяной экспорт Ирана (27,2 млрд $) превысил размеры ненефтяного импорта (26,3 млрд $), то есть с учетом многомиллиардных нефтяных доходов у Ирана сейчас великолепный торговый баланс. Но ценой девальвации было падение уровня жизни населения, хотя государство и продолжает поддерживать официальный курс риала в три с лишним раза выше свободного, для обеспечения импорта жизненно важных товаров и т.п.
Поэтому если Евросоюз, Россия и Китай так и не смогут гарантировать надежный механизм обеспечения торговли с Ираном в ближайшее время, то Тегерану так или иначе, но придется переходить в режим осажденной крепости. В этих условиях поддержание ограничений в рамках СВПД для него потеряет почти весь смысл. Правда даже в таком случае потенциально Иран может по политическим причинам подождать до официального снятия с него ограничений ООН на поставки определенных групп  вооружений в октябре 2020 г. и следующих президентских выборов в США в ноябре 2020 г.